Нивака одори в Ёсивара

Представления танцев (одори) Нивака считаются одним из самых интересных событий в жизни квартала Ёсивара (Токио). Они состоят из драматической части, представляемой профессиональными буффонами (хокан), вокальной, исполняемой гейшами квартала, и проводились в августе-сентябре каждого года.
Исполнители этих комических танцев обходили все чайные дома, в каждом устраивая свое представление, и, говорят, делали они это в благодарность за покровительство труппе со стороны чайных домов и домов свиданий. Эти дома в первую очередь несли все расходы, связанные с организацией представлений.

Утагава Хиросиге, 1840

На время Нивака одори по обеим сторонам главной улицы Накано-тё устанавливались деревянные ограждения, а перед каждым чайным домом вывешивались зажженные фонари в форме асагао (цветок вьюнка) с названиями этих домов.
С наружной стороны врат Ёсивара – Омон вывешивалось два очень больших фонаря с надписью Волшебное Представление (全盛遊). Организация подобных представлений требовала определенных усилий и, кроме того, разрешения полицейских властей. После получения официальной санкции начинались приготовления. При этом хоканы и гейши обращались в контору распорядителя, где тянули жребий на участие в первых пятнадцати днях представлений или вторых пятнадцати днях.

Представления танца львов и песен кияри ограничивались первой половиной месяца. Все принимавшие в них участие гейши были в возрасте и весьма опытны в своем ремесле. Молодые гейши в этой ситуации традиционно уступали дорогу старшим. Как только с помощью жребия устанавливался порядок выступлений, дюжина женщин организовывалась в труппу и песни кияри звучали с утра до вечера. Исполнители драматической части представления также непрерывно занимались в течение десяти дней под руководством наставников.

На период репетиций исполнители договаривались между собой не откликаться ни на какие приглашения со стороны гостей, и это правило никогда не нарушалось. Также в период репетиций, если мы можем позволить себе упомянуть гастрономическую деталь, исполнители традиционно каждый день завтракали унаги-но домбуримэси (вареный рис с кусочками жареного угря в глубокой чашке).

В первый день представлений нивака из кайсё (контора) направлялись люди с барабаном, которые передвигаясь то в одну, то в другую сторону по Накано-тё, ударами в него возвещали о начале действа. Если же погода случалась дождливой и дороги становились грязными и непроходимыми, представление отменялось, и тогда в барабан не били и не вывешивали фонарей на Омон (Главные ворота).

Исполнители танца львов и нивака-но ятай (повозка, которая использовалась как сцена для исполнения танцев нивака) трогались в 7 часов вечера с определенного места и каждый вечер двигались по Накано-тё.
Если в один вечер повозка и танцоры проходили по левой стороне улицы, то на следующий день они возвращались по другой. Представление заканчивалось в 11 вечера, когда всех участников созывали обратно в контору. Повозка-сцена для нивака представляла собой квадратную сцену на колесах со стороной 18 футов (5,4 м) и соответствующей высоты. Она могла разделяться на две части, каждая на своих колесах. Сцена была организована как настоящая театральная с пейзажем на заднике и множеством фонарей.

Эта передвижная сцена обычно делала остановки как раз между двумя чайными домами, с тем чтобы представление было одинаково хорошо видно со второго этажа обоих домов. Затем в повозке, оснащенной скамьями, появлялись гейши, играющие на сямисэнах. Слева и справа от скамеек устанавливались стойки, на которые крепились решетчатые сёдзи (ширмы), красные и белые полотнища перекрывали верх повозки, а вся она освещалась изнутри тремя фонарями.

Далее следовала соконукэ ятай (повозка без дна), похожая на квадратную бумажную коробку без крышки и дна, на передней части которой вешался горизонтальный фонарь. На фонаре писались имена музыкантов, танцоров, певцов, а также имя хозяина повозки. Внутри повозки размещался оркестр. Люди, передвигавшие повозки с места на место, обычно нанимались по контракту и оплачивались поденно владельцами повозок.

Костюмы гейш, игравших на сямисэнах, были из серого крепа (с набивными гербами), подшитые снизу полосками алого крепа, с белыми воротниками и носками, черными атласными поясами-оби. Их прически были выдержаны в стиле симада и украшались булавками с орнаментом в виде травы сусуки. Старшие гейши одевались более ярко, чем их молодые коллеги, используя в своих нарядах много ярких цветов, таких как синий и алый, несовместимостью которых привлекали определенное внимание.

Музыканты и певцы мужчины одевались в синие хлопчатобумажные куртки со своими гербами. Гейши, принимающие участие в исполнении песен кияри, убирали свои волосы в пучки на макушке, как у мужчин, намеренно распуская челки, и становились похожими на исполнителей танцев тэкомаи. Они надевали на себя от трех до пяти дзибан (свободные блузы), харагакэ (полотняные передники) и верхние платья, известные как ёсиварагаку.

Девушки состязались друг с другом в нарядах, в результате чего рождались новые направления в моде. Они носили тонкие гамаши, синие хлопковые таби (носки) и соломенные сандалии. Их грудь пересекала серебряная цепь, крепившаяся на правом плече, на которой висел небольшой какэмамори (подвеска-оберег). В руках у них были веера с черным лакированным каркасом, с изображениями цветущих пионов и цилиндрические фонари, на которых некоторые из них отважно помещали имена своих любовников.

Этот обычай появился в 1894 году и стал поводом для развлечений, потому что друзья с самым серьезным видом налагали и на барышень, и на их любимых шутовской штраф в 10 сенов за публичное заявление о своих нежных отношениях! Подготовленные таким образом, они начинали движение, распевая кияри под звуки барабана. С ними следовали барабанщик, переносчик барабана, музыкант с деревянными дощечками и еще один человек, который нес маску “голова льва”.

Когда песня кияри спета, руководитель поднимает вверх веер в качестве сигнала для музыканта с хёсиги (деревянные дощечки). Раздается их резкий звук, и вся компания, выкрикивая прощальное «о-якамасю» («мы вас потревожили»), отправляется дальше. Начало и конец как женского, так и мужского представления ниваки возвещаются ударами хёсиги. В прежние времена в моде были представления амэфури нивака (нивака после дождя). Тогда, как только погода прояснялась, мужчины направлялись к чайным домам, разыгрывали там импровизированные фарсы и часто удостаивались аплодисментов за свою находчивость.

Около 10 часов вечера сотрудники кайсё (контора) объявляли о перерыве и все участники немедленно останавливались, чтобы выпить чаю, предложенного тем домом, напротив которого их застал сигнал. В этом случае они могли также перекусить тем, что им передавали знакомые юдзё или их гости. В течение всего периода представлений артисты могли принять ангажемент только на дневное время или после 11 вечера, поскольку в этот час общественные увеселения заканчивались.

Когда труппа получала извещение об ангажементе из чайного дома, бумага, на которой оно было написано, после переклички прикреплялась к заколке ведущей гейши, и с наступлением 11 часов вся труппа отправлялась в этот дом. Нет нужды говорить, что настроение труппы повышалось пропорционально количеству таких извещений. В прежние времена случалось, что артисты бывали заняты всю ночь напролет.

Во время представления Нивака в каждый чайный дом для различных поручений нанимался пожарный, а люди из кайсё, одетые в хакама (просторные шаровары), с фонарями в руках постоянно обходили улицы, наблюдая за порядком. Вакаймоно (слуги-мужчины) с Накано-тё с особыми фонарями и железными палками также следили за порядком и не позволяли скапливаться зевакам. Эти фонари устанавливались в качестве сигналов перед домами, около которых в данный момент проходило представление.

Изначально нивака были импровизированными фарсами, но в годы Тэнна (1681—1684) их характер изменился, хотя и незначительно. Говорится, что нивака было имитацией фестиваля Гион в Киото и Праздника повозок в Симбара и Сумиёси. Он произошел от праздника божества Куросукэ-Инари, который проводился в 8-м месяце 19-го года Кёхо (август 1734) по случаю обретения этим божеством титула сёитии (высший ранг). В память об этом событии, вплоть до последнего времени, когда бы ни проводились представления нивака, бамбуковые деревья с листьями устанавливались по сторонам Омон (Главные ворота), а между ними натягивалась соломенная веревка, чтобы освятить квартал.

Поздний вариант нивака, похоже, произошел от танцев юдзё. Знаменитый танец львов и песни кияри, являющиеся главными событиями представления нивака, сформировались в годы Ансэй (1854—1860) под влиянием гейши по имени О-Ити, которая благодаря своим умениям в этой области была очень популярна в свое время.

Утверждается, что в 1898 году от представлений нивака отказались, возможно, в связи с большими расходами на организацию, не сопоставимыми с дальнейшими доходами Ёсивара, однако тщательное исследование показало, что полицейские власти были склонны запретить танцы или хотя бы наполовину сократить время их исполнения (по Джозеф де Бекер).